-- Как вам нравится газон на моей голове?

-- Вы богиня... вы прекрасны. И еще эти розы... ах!

От кордегардии рокотал барабан, зверинец оглашало рычанье медведей, кричали голодные павлины. Друзья прошли к столу. Между мужчинами, поддернув юбки, уселась Natalie.

-- Если в Европе меня называют Гамлетом, -- рассуждал Павел, -- то мне повезло: я отыскал свою Офелию.

Павел жил иллюзиями, а его "Офелия" -- долгами и потаенной страстью. Екатерина после истории с сосисками отшатнулась от сына. "Считаю испорченным тот день, -- говорила она, -- в котором сына повидаю. А коли он, глупенький, Гамлетом себя почитать изволит, то играть на театре "Гамлета" Шекспира я запрещаю..."

Она права: исторические аналогии бывают и опасны!

И уж никак не ожидала императрица, что ее чадо вдруг представит "Разсуждение о государстве вообще... и касательно обороны всех пределов". Павел, по сути дела, не рассуждал -- он жестоко расхаял все время правления своей матери. Павел призывал Екатерину киокою во внешней политике, чтобы Россия занимала в Европе позицию лишь оборонительную...

-- Читая ваше "Разсуждение", сын мой, -- сказала мать, -можно подумать, что войну с Турцией начала я ради собственной славы. Вашему высочеству, однако, неразумно упрекать меня в войне, зачатой едино лишь в продолжение той политики, коя от Петра Великого россиянам завещана... Нам без моря Черного не бывать, как не бывать и без моря Балтийского! Да, согласна я, что война сия отяготила народ. Не спорю. Но, скажите, какая война облегчает нужды народные? Я таких войн не припомню... А что за военные поселения вы придумали?

Павел растолковал: армию сократить, гвардию раскассировать, а по рубежам страны основать военные поселения, дабы крестьяне, весело маршируя, пахали и сеяли. (Вот откуда зарождалась на страх народу будущая "аракчеевщина".)