Об этом спрашивали и Потемкина -- еще при жизни его:

-- Ваша светлость, отчего до сей поры не поставлен приличный монумент славы вашей?

Потемкин обычно вспоминал при этом Катона:

-- Лучше уж пусть люди говорят: "Отчего нет памятника Потемкину?", нежели станут языками имя мое по углам мусолить: "За какие такие заслуги Потемкину памятники ставят?"

* ДЕЙСТВИЕ ДЕСЯТОЕ. Чужие праздники

Взирая на нынешнее состояние отечества моего с таковым оком, каковое может иметь человек, воспитанный по строгим древним правилам, у коего страсти уже летами в ослабление пришли, не могу я не дивиться, в сколь краткое время повредилися новсюдно нравы в России.

М. М. Щербатов. О повреждении нравов в России

1. ВСТУПЛЕНИЕ

Летом 1774 года политики Европы с нетерпением выжидали: когда же, наконец, "варварская" Россия свернет себе шею?

Потемкин брезгливо ворошил газеты Кельна и Гамбурга:

-- Почитаешь их, так у нас все мерзко, мы тут еле дышим, в нашем супе вместо каперсов тараканы сварены. Однако ежели у нас все так скверно, с чего бы это многие из Европы в Россию сбегаются? А вот русский человек, единственный в мире, эмиграции ведать не ведает...

В небывалом смятении переживая затишье на войне и успехи народной армии Пугачева, императрица в эти дни сказала придворным дамам -- без намека на юмор, вполне серьезно:

-- Дождусь виктории за Дунаем, словлю "маркиза" Пугачева, четвертую его и навещу Москву, где, назло всем бабкам-шептуньям, пойду с графинею Прасковьей Брюс в общую баню. Пусть все видят на Москве, что я телятина еще молодая...

Ей было 45 лет: по тем временам -- старуха!

Всю жизнь ее выручало железное здоровье, крепкие нервы и умение не унывать в любых обстоятельствах. С началом же Крестьянской войны у Екатерины участились короткие, но глубокие обмороки, лицо ее искажали нервные тики. Было замечено, что иногда императрица вроде бы заговаривается. В беседе с Сольмсом она понесла даже явную чепуху, и Потемкин шепнул ей: